Бестиарий: цапли, белые цапли и кромка воды

Там, где пресная вода соединяется с сушей, — всегда очень богатый биотоп. Фотографы любят такие места не только за биоразнообразие, но и за возможность подобраться к животным на расстояние хорошего снимка (в лесу или зарослях животные замечают человека сильно раньше, чем человек — животных). В этой подборке — обитатели кромки воды: от самой большой цапли на свете до змеешейки, что плавает, выставив над поверхностью одну шею. Имя и параметры съёмки — под каждым кадром; характеры, как всегда, говорят сами за себя.

Исполинская цапля
Canon EOS 5D Mark III + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II + 1.4 ext III · 560 mm · f/8 · 1/60 s · ISO 3200

Самая большая цапля в мире — до полутора метров ростом, размах крыльев за два метра, вес до семи килограммов. Живёт по всей Африке южнее Сахары, от воды старается далеко не отходить и предпочитает летать вдоль рек, а не над сушей. Голос — глухой лай, который слышно за пару километров. А ест всё, что сумеет поймать, вплоть до ядовитых мамб и варанов — что при таких габаритах, в общем, никого не удивляет.

Серая цапля
Canon EOS 5D Mark III + EF 100-400/4.5-5.6 L IS + 1.4 ext III · 560 mm · f/8 · 1/100 s · ISO 200

Несмотря на безобидный вид, серая цапля — свирепый хищник: охотится на всё, что способна проглотить, вплоть до утят и птенцов других птиц. (Кстати, я знаю и женщин, похожих на эту цаплю, — только охотятся они на богатых мужчин любого возраста и внешности.) А ещё она примечательна вот чем: концы перьев у неё на груди, брюхе и в паху постоянно обламываются и крошатся в микроскопическую пудру. Нет, это не хроническая болезнь — просто так цапля смазывает оперение, чтобы оно не слипалось от рыбьей слизи. И, как настоящая модница, наносит эту пудру специальным удлинённым зазубренным когтем среднего пальца.

Обыкновенная кваква
Canon EOS 5D Mark III + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II + 1.4 ext III · 560 mm · f/8 · 1/40 s · ISO 400

Кваквы — птицы весьма продвинутые: для общения между собой они освоили и радиосвязь, и эхолокацию. На спине у них вырастает от одного до четырёх длинных перьев, которые используются не только для жестов (вроде приветствия), но и служат вибриссами. Вибриссы — специализированные органы чувств: основание каждой погружено в волосяную сумку, окружённую венозными полостями, и к ней подходят сотни нервных окончаний; на голове вибриссы иннервирует тройничный нерв, и каждой отведён свой участок в мозге. Воздушные потоки отражаются от стоящих поблизости предметов и улавливаются вибриссами — это позволяет, независимо от зрения, определять расположение предметов и уклоняться от препятствий, не касаясь их даже в полной темноте. Нервные импульсы поступают в мозг, и он суммирует сигналы двух систем, создавая на их основе трёхмерную картину окружающего мира.

Малайская жёлтая цапля в брачном оперении
Canon EOS M3 + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II + 1.4 ext II · 560 mm · f/9 · 1/125 s · ISO 200

Перед нами одна из самых мелких цапель: эта малютка весит всего 130–170 граммов и при этом крайне пуглива. Снять её удалось лишь с шестидесяти метров, а двукратный кроп в редакторе довёл эквивалентное фокусное расстояние до 1800 мм. Охотится она с буддийским терпением: может простоять над водой неподвижно дольше, чем иной рыбак просидит с удочкой за всю жизнь, — в этом смысле для Таиланда птица идеально духовная.

Малая белая цапля (взрослая), подвид Garzetta
Canon EOS 7D Mark II + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II · 164 mm · f/5 · 1/160 s · ISO 400

Формально малая белая цапля живёт даже в Европе (и в Беларуси в том числе), вот только патриотизмом не страдает: чуть холода — спешит схорониться на тёплых курортах Азии, в том же Таиланде. Возможно, помнит, как лет пятьдесят назад её, в угоду европейским модницам, едва не извели на перья для шляпок. Теперь в моде павлинье перо, а не скромное белое цаплино, так что бояться больше нечего. Несмотря на название, малая белая цапля бывает и чёрной — этого мутанта биологи романтично зовут «морфой». Вне колонии она молчалива и необщительна, зато в колонии криклива: голос — громкое растянутое карканье вперемешку с короткими хриплыми вопросами. Ну прямо гламурные девицы на модной распродаже.

Малая белая цапля (птенец), подвид Garzetta
Canon EOS 7D Mark II + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II · 400 mm · f/5.6 · 1/125 s · ISO 100

В Таиланде сезон размножения малых белых цапель завязан на сезон дождей. Гнездо строят с чётким разделением труда: самец таскает стройматериал, самка укладывает его на место (прямо как в образцовых семьях). Насиживают по очереди, хотя самка проводит в гнезде куда больше времени — впрочем, современных метросексуальных отцов роль матери совсем не смущает, скорее наоборот. Кормят оба, любовно отрыгивая пищу из клюва в клюв. Недели через три птенцы начинают днём выбираться из гнезда на соседние ветки: летать и кормиться сами ещё не умеют, но вне гнезда уже держатся уверенно. По-настоящему летать они начинают к 40–45 дням (до этого, строго говоря, тоже могут — но только сверху вниз и только один раз). А вскоре навсегда покидают гнездо и сбиваются в стайки на кормовых участках.

Ходулочник
Canon EOS 7D Mark II + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II + 1.4 ext II · 560 mm · f/8 · 1/250 s · ISO 200

Ходулочник — это такой хитрый кулик. Любопытно, что наши, северные ходулочники своё болото нахваливают, но большую часть года предпочитают проводить в тёплых краях или хотя бы у моря. Несмотря на пролетарское происхождение, демократические ценности они усвоили неплохо: гурманят мидиями да устрицами, а самцы видом и повадками почти не отличаются от самок. Ну а главная гордость этих блондинок — ноги: по их длине относительно тела ходулочник второй в мире, сразу после фламинго.

Малая крачка подвида Sinensis в брачном оперении
Canon EOS 7D Mark II + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II + 1.4 ext III · 560 mm · f/8 · 1/1600 s · ISO 800

У малой крачки почти нет природных врагов — включая человека. И неудивительно: это крошечная птица граммов сорока пяти весом, при этом стремительная и вёрткая. Прямо как тот неуловимый Джо — неуловимый ровно потому, что никому не нужен. А вот самцы, хоть и маленькие, да удаленькие: ухаживают за дамами обстоятельно и подносят им рыбку в качестве брачного подарка. Самки, понятно, выбирают того кавалера, чей подарок крупнее (впрочем, у людей всё ровно так же).

Гигантский пегий зимородок, самка
Canon EOS 5D Mark III + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II + 1.4 ext III · 560 mm · f/8 · 1/80 s · ISO 1600

Гигантский пегий зимородок дорастает до 46 см и считается самым крупным зимородком Африки. А ещё этот кадр дорог мне технически: снят на фокусном расстоянии 1075 мм — пока что самое длинное, что у меня получилось вытянуть по-настоящему чисто.

Малый пегий зимородок
Canon EOS 5D Mark III + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II + 1.4 ext III · 560 mm · f/8 · 1/60 s · ISO 1600

Хоть по-английски этот зимородок и зовётся «королевским рыбаком» (kingfisher), королевскими размерами он не блещет: маленькая птичка сантиметров двадцати пяти и весом 70–110 граммов. Зато, что любопытно, доводится дальней — и сильно уменьшенной — роднёй птицам-носорогам. Охотится зависнув над водой и падая вниз отвесно, клювом вперёд.

Африканская змеешейка
Canon EOS 5D Mark III + EF 100-400/4.5-5.6 L IS II + 1.4 ext III · 560 mm · f/8 · 1/60 s · ISO 1600

Опытный зоолог с ходу скажет, что перед нами самец: самцы Homo sapiens, бывает, замирают в такой же позе где-нибудь в парке — распахнув плащ на голое тело, — очевидно, тоже приманивая самок. На самом же деле всё прозаичнее: в отличие от прочих водоплавающих, перо у змеешейки промокает насквозь. Это здорово помогает нырять, но быстро остужает тело и мешает потом взлететь — поэтому, нырнув, птица выбирается на ветку повыше и подолгу сушит на солнце расправленные крылья, заодно с бакланами. А в брачный сезон, найдя пару, змеешейка меняет вывеску: горловой мешок из розово-жёлтого становится чёрным, а голая кожа на голове — бирюзовой. Сигнал «свободно!» сменяется на «ловить нечего» — змеешейки моногамны.