Как я снимаю детей

Съёмка детей — на девять десятых психология и лишь на одну десятую техника. Сначала нужно, чтобы ребёнок тебе поверил и забыл про камеру; потом — поймать его живым, в игре и движении; и только в самом конце включается выбор света и объектива, который этому настроению служит. Вот как я к этому подхожу.

Снимать маленьких детей непросто: чужого человека они часто побаиваются. Поэтому первое, что делает фотограф, — устанавливает с ребёнком доверие. Без этого дальше не будет ничего.

Удержать внимание малыша почти невозможно — и это главная сложность. Здесь сильно выручают игрушки и всякие съёмочные приспособления: они дают ребёнку, на что смотреть, ровно тогда, когда это нужно.

Лучше всех вниманием ребёнка управляет мама. Поэтому, если есть возможность оставить её в кадре, — это самое верное решение: с мамой малыш спокоен и естествен.

А легче всего дети снимаются там, где для них создано собственное пространство, в котором они чувствуют себя как в раю. В своей среде ребёнок просто перестаёт замечать камеру.

Кадр с ребёнком получается живым и естественным, когда умело пользуешься детским любопытством и неиссякаемой энергией. Здесь малыша заинтересовала камера — «а как эта штука вообще работает?».

Дети всегда хороши в кадре, когда в нём есть действие — например, прыжки или бег. Такое ребёнок воспринимает как игру и включается в неё целиком, с полной отдачей и сильными эмоциями.

В съёмке пары очень важно то, что в театре называют «контактной импровизацией», — всевозможные касания и взаимодействия в кадре. Лучше всего это выходит у мамы с ребёнком.

Многие малыши обожают воду. Грех не воспользоваться этим на детской съёмке.

Для динамичных сцен — например, когда ребёнок играет, — отлично подходит рассеянный свет: при нём почти не бывает кадров, где свет лёг некрасиво.

Маленьких детей часто снимают на средние телеобъективы (85–135 мм). Так не вторгаешься в личное пространство ребёнка, не отвлекаешь его — и просто даёшь малышу быть собой.

А сверхширокоугольник, наоборот, годится для камерного детского портрета: зритель словно вторгается в личное пространство и в мир ребёнка. Ракурс сверху читается как взгляд взрослого на ребёнка — и так показывает его беззащитность перед миром больших. «Рыбий глаз» (крайний случай широкоугольника) усиливает всё это до предела.

Один из нестандартных приёмов с «рыбьим глазом» — съёмка сверху вниз. Так его главный недостаток (прямые линии, не проходящие через центр кадра, искривляются) обычно не виден, а выигрыш огромен: снимок с высоты всего двух метров выглядит как кадр широкоугольником с пяти.